Пигмалион.

Версия для печатиВерсия для печатиPDF версияPDF версия

Говорят, что жизнь человека интереснее любого романа. Согласитесь ли вы с этим мнением, прочитав историю Веры Платоновны?

Вот эта история.

Дед Веры Платоновны жил в Москве, недалеко от Кремля. Он был потомственным купцом, владел магазином канцелярских товаров.

Отец ее – коренной москвич. Окончил школу, служил в армии, учился в коммерческом училище, получил экономическое образование.

Высокий, худощавый, темноволосый, с красивым благородным лицом. Всегда был опрятно одет. Особого гардероба не было, но все, что носил, было подобрано со вкусом. Он много читал, разбирался в искусстве. Как знающего молодого специалиста его направляют в г. Мурманск для организации рыбного промысла.

Мать Веры Платоновны жила в Ленинграде. Волею судьбы она тоже оказалась в г. Мурманске. Так случилось, что будущие супруги жили в одной гостинице, видели друг друга, встречались не раз, так и познакомились.

Среднего роста, темноволосая, с живым подвижным лицом, с приветливой улыбкой на нем. Любила носить туфли на каблучке. Активная, энергичная, она была душой любой компании, где бы ни находилась.

Из г. Мурманска отец получил направление на работу в г. Архангельск. Отбыл он на новое место работы уже молодоженом. Жили в деревянном двухэтажном доме, снимая у хозяина второй этаж. Здесь родилась Вера Платоновна и ее брат. У нее была мамина улыбка, от отца ей достались серьезность и ответственность.

В тридцатые годы арестовали отца Веры Платоновны по 58-й статье (измена Родине) и отправили без суда и следствия на строительство Беломоро-Балтийского канала. Это было трудное время для семьи. Мать написала письмо М.И. Калинину – всесоюзному старосте с просьбой разобраться в деле мужа.

Разбирались полтора года. С отца сняли судимость, восстановили во всех гражданских правах, и назначили начальником снабжения в г. Медвежьегорск.

Город окружали лагеря, поселения ссыльных, к которым дети ходили в «гости». Обитатели их угощали ребят конфетами, качали на гигантских качелях... А в пекарне для ссыльных гражданское население города покупало квас.

Детская душа отзывчива на добрые дела, она чувствует к себе хорошее отношение. Дети видели, как живут заключенные, ссыльные. Они жалели и тех, и других. А еще ребята мечтали «пробраться» в Германию и «освободить» Эрнста Тельмана...

Вере Платоновне было девять лет, когда семья оказалась в Карелии. Здесь она пошла в школу, которая находилась в пяти километрах от дома; любила читать книги из домашней библиотеки отца; а еще впервые услышала в городском Доме Культуры оперу П.И Чайковского «Евгений Онегин»...

После завершения строительства канала в Карелии отца переводят на возведение электростанции в поселок Переборы, что в двенадцати километрах от Рыбинска. Ее тоже строили заключенные. Жили в поселке и бывшие «зэки», ставшие вольнонаемными. Среди них было много известных в то время людей, «кремлевские дети», их родители.

«Не завидуй...», «не пожелай...», «не убей...». Были забыты все общечеловеческие заветы предков. Донос «правил» бал. Долгие годы люди замирали, прислушиваясь по ночам, если у дома останавливалась машина-«воронок», как ее окрестили в народе. У всех был один немой вопрос: за кем?...

Но даже в изгнании люди думали о будущем, о детях. Взрослые занимались с детворой: учили ребят петь, танцевать, знакомили их с драматическим искусством. Много времени проводили с ними на стадионе, в организованных спортивных секциях, в «естественном» бассейне.

В поселок приезжали с концертами ансамбль песни и пляски им. А. Александрова, Николай Симонов, Любовь Орлова, театр оперетты из Ленинграда... Привозили новые киноленты.

Вера Платоновна увлекалась спортом, занималась в кружках художественной самодеятельности. Летом отдыхала в пионерском лагере, была и пионервожатой...

И все это оборвалось в один момент: началась война. Из репродуктора-тарелки доносилось: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой с фашисткой силой темною...» Лозунгу «Все - для фронта! Все – для Победы!» была подчинена вся жизнь советских людей в те годы.

Во многих административных зданиях развернули госпитали. В школе тоже был госпиталь. Ребята учились в здании ДК. После уроков они приходили к раненым, кормили, поили их, читали газеты, писали письма домой, выступали с концертами, в которых учавствовала и Вера Платоновна.

После окончания школы она пошла работать на завод, эвакуированный с Петергофа в г. Углич, куда перебросили отца и где теперь жила семья. На заводе обрабатывали драгоценные камни для часовой и авиационной промышленности, настраивали оптические приборы. Вера Платоновна стремилась на фронт, не взяли: она работала на оборонном заводе. Приходилось ей и окопы рыть. Рукавиц не было, мозоли на ладонях лопались, кровь выступала. Но больнее было читать листовки, что разбрасывали с вражеских самолетов.

8 мая 1945 года Вера Платоновна была дежурной по предприятию. Ей позвонили, сообщили, что война кончилась, поздравили. И она передала эту радостную весть по цехам. «Какое было всеобщее ликование!» -  вспоминает Вера Платоновна.

После войны тяжело болел отец. Жили трудно. В поисках работы, так сложились обстоятельства, семья их оказалась в Эстонии, в пос. Силламяэ, в первые послевоенные годы.

И опять колючая проволока, заключенные, охраняемые солдатами с овчарками. Сосновый лес у моря, и землянки, где жили первые «новоселы».

В отделе кадров завода Веру Платоновну оформили на работу в техническую библиотеку, которая находилась в деревянном здании на берегу залива. Книжный фонд был невелик. Читатели, в основном, - научно-технический персонал, руководители отделов, цехов завода.

В первые годы в библиотеке проходили суды, собрания заводчан, там хранились инструменты духового оркестра. Это было единственное большое помещение в поселке.

Ежегодно фонд библиотеки пополнялся, обновлялся, появилась техническая, справочная литература. За книгами ездили в Ленинград.

Росло число читателей. Молодые кадры, направленные на работу на Сланце-Химический Завод, заходили познакомиться с книжными новинками, интересовались специальной литературой по работе.

Среди них выделялся молодой специалист. Высокий, худощавый, темноволосый. Он стал уделять особое внимание работнику библиотеки...

И были встречи при луне на берегу моря, и песни соловья в роще у речки... Но молодая семья вскоре распалась. Даже рождение ребенка не сохранило её.

Вечный вопрос: кто виноват? Вера Платоновна? Ее женская гордость, которая не смирилась с  изменой мужа? Ее серьезность, нежелание понять и простить поступок нечужого ей человека? Говорят, что дочь в своем будущем супруге ищет повторение отца. Вера Платоновна при нашей встрече не раз повторяла, что отец был хорошим семьянином.

Можно ли винить мужа, прошедшего сквозь дым пожарищ, единственного из всего класса вернувшегося домой? После грохота сражений — тишина, чистое небо, и огромное желание жить и любить. Столько девушек хороших! «Потерял» солдат голову, закружилась она, опьянела от дурманящего запаха мирной жизни. Он спешил взять то, что война отобрала у его ровесников...

Виновата ли свекровь, поднимавшая мальчика без отца на скромную зарплату сельской учительницы, давшая ему образование, ожидавшая его с войны? Возможно, не о такой невестке мечтала она. Но приняла ее, они жили вместе. Однако, не отговаривала, не удерживала Веру Платоновну, даже зная, что скоро станет бабушкой. И, когда сын стал «свободен» от уз Гименея, успокоилась в ожидании более подходящей партии для единственного сына...

Может быть, есть здесь и вина родителей Веры Платоновны, не остановивших дочь от поспешного шага, не вразумивших ее,  не поделившихся с ней житейской мудростью. Они поддержали дочь.

После стольких скитаний, переживаний они мечтали обрести, наконец, спокойную гавань, заняться воспитанием внучки...

Никто из них не смог бы сказать тогда, а уж сейчас тем более, кто виноват. Вернее всего, война: не догуляли, не долюбили. Бросились в любовный «омут» не думая. Да и кто бы тогда услышал родителей?..

Пришло время: Вера Платоновна родила девочку. Это ее дочь, только ее. Так она решила. Но разве можно «рожать для себя»? Человеку принадлежит только имя, тело, эмоции. Остальным он владеет временно…

 Через полтора года после рождения дочери Вера Платоновна вернулась на работу. Внучка осталась с бабушкой. Когда была возможность, Вера Платоновна навещала их.

Годы шли своим чередом...

Новый человек сразу заметен в небольшом поселке. Заходил он и в библиотеку. Вера Платоновна уже знала, что это демобилизованный солдат из Германии. Высокий, красивый деревенский парень, которому война помешала получить образование... Но было в нем нечто такое, что рядом с ним чувствовал себя защищенным, уверенным. Он казался надежным человеком. Вера Платоновна решила помочь ему выйти в «люди».

Как Пигмалеон ваял свою скульптуру, так и Вера Платоновна продолжала творить свое счастье собственными руками. Но один трудился с любовью, у другой было еще одно чувство, кроме любви...

Вера Платоновна убедила мужа окончить вечернюю школу, потом школу мастеров. Он овладел многими специальностями, нужными для работы на заводе, затем окончил автодорожный техникум. Муж любил технику, работал на кране в карьере. Вера Платоновна помогала ему писать сочинения, подбирала необходимую литературу...

На работе муж был исполнительным, уважаемым человеком, дома — хорошим семьянином. Книги любил, людей любил, особенно детей...

Но счастье длилось недолго. Муж умер после тяжелой болезни. Тридцать лет он был надежной опорой семье. И столько же лет Вера Платоновна — вдова. «Не искала другого, не было ему замены», - поделилась она со мной.

На пенсию вышла, занялась садом-огородом, внуками, а сейчас уже прабабушка.

Казалось, жизнь идет по накатанной, устоявшейся колее. Но судьба послала Вере Платоновне новое испытание.

Жизнь прожить — не поле перейти. Все будет: яблоневый цвет и спас медовый, «унылая пора — очей очарование» и зимняя вьюга. И пока есть смена времен года в природе, до тех пор будут любовь и ненависть, боль и слезы, утренняя улыбка и распахнутые добру и теплу человеческие сердца...

Вернемся к старшей дочери, которая с раннего возраста жила с бабушкой. Солнце, воздух, море, роскошная зелень курортного городка, хорошие жилищные условия, любящая заботливая бабушка. В таких условиях росла, набиралась сил, развивалась малышка, подросток, школьница. Окончив восемь классов, старшая дочь приехала к маме, отчиму и сестре, чтобы получить среднее образование.

«Она в семье своей родной казалась девочкой чужой». Нет, ее не обижали, старались относиться к обеим одинаково. Но одна с полутора лет жила с бабушкой, другая — с первого вздоха с любящими родителями. Между собой сестры ладили, особой любви между ними не было, секретами девичьими не делились, вели себя так, чтобы не огорчать взрослых.

Старшая дочь окончила среднюю школу. Любила математику, даже училась в заочной математической школе. После окончания средней школы поступила в институт связи им. М. А. Бонч-Бруевича. Закончив два курса, перевелась на заочное отделение, устроилась на работу по специальности в Нарве. В девяностые годы работала в экскурсионном бюро. Появилась возможность — много путешествовала по Европе, побывала почти во всех странах ЕС. Своими впечатлениями охотно делилась с ровесниками.

Ее можно встретить на концертах в Центра Культуры, музыкальной школы, она участник многих литературно — поэтических объединений в городе, уезде, столице...

Вероятно, натура ее такая: требует все новых впечатлений, или старшая дочь хочет что — то доказать. Кому? Себе? Другим?

Жизнь без мамы, без ее постоянного присутствия, без ее ласковых рук, улыбки, любви, внимания... Ребенок и мать связаны друг с другом тысячами невидимых нитей, которые помогают им чувствовать друг друга даже на большом расстоянии.

… Я услышала однажды рассказ о том, как дочь-студентка упала, разбила лоб, ей сделали перевязку. Это произошло вечером, зимой. А утром... приехала мать (расстояние между городами 50-70 км.). Увидела бинт на голове дочери и негромко сказала: «Я так и знала»...

… И если мать и дочь не вместе, ребенок чувствует себя одиноким, слабым, неуверенным в себе, ему трудно устроиться в жизни, состояться в ней. Он вынужден все время что-то кому-то доказывать. Для того, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым, сильным, успешным, ему не хватает одного — материнской любви.

… Старшая дочь решила найти своего отца, прикоснуться к сильному плечу, ощутить его тепло и надежность, которые помогли бы ей тверже стоять на ногах. И она нашла отца. Нет, ей не надо было писать Андрею Малахову в Москву. Но это совсем не значит, что так было легче.

… В семье отца гостью приняли хорошо. Жена отца оказалась милой, скромной женщиной, матерью двух сыновей, бабушкой. Рядом с ней тепло окружающим. Ее советы, добрые слова помогали не только родным. Она с пониманием приняла и дочь мужа. Столько лет прошло! Надо ли отказываться от прошлого? Оно есть у каждого. Но надо жить сегодня во имя близких, родных, надо согревать их любовью и теплом хотя бы сейчас, если раньше не получилось.

Но найдя отца, старшая дочь не обрела внутренней гармонии: с матерью они все больше удалялись друг от друга.

Вера Платоновна тяжело переживала то, что происходит в их жизни, считая, что старшая дочь «предала» ее.

Два самых родных, казалось бы, человека — мать и дочь — не понимали и не стремились понять друг друга. (Помните? Счастье — это когда тебя понимают.) И от этого каждая страдала по-своему.

С высоты прожитых лет появилась возможность оглянуться назад, что — то пересмотреть, может быть, исправить. Возможно, пора в таком солидном возрасте забыть, кое-что спрятав на дно глубокого колодца; поддержать старшую дочь, нашедшую отца, с которым у нее много общего?

Но что — то мешает Вере Платоновне переступить через себя, через ту обиду, которую нанес ей в молодости отец старшей дочери. Китайская мудрость гласит: «О милости других к себе нельзя забыть. А об обидах, нанесенных вам, нельзя не забыть.»

Понятно, что очень трудно. Но нужно, на мой взгляд, во имя родных, любимых, если мы говорим о них...

Любое творение человеческих рук только тогда достигает цели, красоты, гармонии, когда оно делается с любовью. Только любовь способна на настоящее чудо. Столько лет в сердце Веры Платоновны живет не только любовь! Как же ей тяжело с такой ношей!

Правитель о. Кипр, он же скульптор Пигмалион и Вера Платоновна — оба творцы своего счастья. Но результат у них разный: Пигмалиону помогала богиня любви Афродита, Вера Платоновна руководствуется другим чувством...

 

Алевтина  Орлова      29.07.2015